Счастливая женщина, которая... страдает

В мире азбучных истин ипривычных антитез, в мире, где все просто и ясно, где расставлены по полочкам и уживаются на ограниченном пространстве незыблемые и вечные категории добра и зла, правды и лжи, мужественности и женственности, случился переполох!

Естественное еще вчера противопоставление мужского начала женскому и наоборот подвергается сомнению, переосмыслению и ревизии на всех уровнях, кроме физиологического: историческом, социальном, культурном, философском, медицинском, бытовом...

Достаточно ли у нас сколько-нибудь серьезных научных предпосылок, чтобы различать врожденные мужские и врожденные женские качества? Как быть в таком случае с благоприобретенными, обусловленными воспитанием, средой и культурно-историческими традициями? А может быть, мы просто морочим друг другу головы, всерьез рассуждая о том, что мужчина (женщина) есть существо не столько социальное, сколько сексуальное — со всеми своими эмоциональными порывами и вытекающими отсюда последствиями...

Что значит «настоящий мужчина» или «настоящая женщина», вернее, кого можно к ним отнести? Ф. Киркорова и А. Пугачеву или В. Путина и И. Хакамаду? Может быть, уместно исходить из того, что мужественность и женственность действительно не имеют ничего общего с анатомией и биологией, а обуславливаются социальными, психологическими и культурными характеристиками, как утверждают феминистки?

Глядя на Кондолизу Райс и Мадлен Олбрайт — символы победившего американского феминизма, ни одному, даже самому ярому женолюбу не придет в голову рассуждать о типичной женственности (мягкости, кротости, незлобивости, хотя все вторичные тендерные признаки, вроде бы, налицо!) А если вспомнить, например,  первого и последнего президента СССР М. С. Горбачева: и признаки, вроде как, частично наличествуют, и мужчина во всех отношениях преприятнейший, однако, увы, не политик и не государственный муж, вернее, в той сложнейшей исторической ситуации, когда действовать надо было жестко, решительно, и по-мужски — в духе британского премьера Маргарет Тэтчер, — растекся, поплыл и по-бабьи проболтал 1/6 часть земного шара.

Если ты сейчас подумала: мало тебе, что ли, оставшейся части. Так я не о геополитике, а о том, что борьба за равноправие полов требование равных с мужчинами возможностей и многолетние выступления против дискриминации по половому признаку привели к совершенно неожиданному результату. Смещение традиционной женской роли, вернее, вхождение равноправной женщины в сугубо мужские сферы власти, политики и бизнеса закончилось для нее тем, что она стала своей среди «чужих» и «чужой» среди своих.

Почему-то сложилось прекраснодушное мнение, что женщины-парламентарии и женщины-олигархи, сосредоточив в своих руках неограниченную экономическую и политическую власть, начнут утверждать идеалы добра, материнства, чадолюбия н миролюбия на развалинах некогда великой империи. Миф о новом «царстве женщин», вернее, о новом «бабьем бунте» просуществовал недолго. А иначе и быть не могло. Более того, некоторые «равноправные» женщины доказали, что могут быть циничнее многих мужчин и урезать ассигнования госбюджета на образование, науку н культуру с той же легкостью, с какой они не жалеют престарелых матерей восемнадцатилетних призывников...

Разумеется, прав был О. Генри, утверждавший, что «дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу». Не стремление к равноправию н вовсе не жажда лидерства приводят женщину в шеренги «борцов» за всеобщее счастье. Все мы люди, все мы человеки. Просто у одних на роду написано быть Жанной д’Арк, а у других — матерью Терезой. Истинные женщины никогда не любили войну, они любили храбрых и отважных воинов, коли уж мужчины самоустраняются или уходят в феминисты, то женщинам не остается ничего другого, кроме как занять их места и быть финансистами, экономистами, политиками и воителями, предварительно обучившись принятым здесь «мужским манерам».

view counter
Голосов пока нет